— Вообще я сам из Ангарска, — начинает рассказ Сергей САЛИМГАРЕЕВ, который теперь живёт в Иркутском районе. — Учился в школе №1, после восьмого класса пошёл учиться на сварщика в ГПТУ-8. Занимался боксом. Женился. В 1984 году пошёл служить в армию.
Обычная жизнь обычного советского парня. Может быть, лишь с той разницей, что, занимаясь боксом, Сергей стал кандидатом в мастера спорта СССР, а это всё-таки серьёзный уровень. В армии первые полгода служил в спортроте. Правда, потом всё-таки пришлось дослуживать в обычной части, но это ничего. Обычному советскому парню всё по плечу. После армии какое-то время поработал в «пожарке», но к сварочному аппарату больше не прикасался. Вместе с перестройкой на страну обрушилась коммерция. Сама жизнь вывела Сергея на орбиты, связанные с бизнесом. Тут, собственно, тоже ничего необычного — время было такое. Причина же, по которой Сергей Салимгареев стал героем этой статьи, возникла много позже — в 2022 году, когда президент объявил о начале СВО.
— Если честно, я хотел ещё в 2014 году пойти, — вспоминает Сергей Михайлович. — Но были какие-то сомнения, не было доступной информации: как, что. Не хотелось быть каким-то наёмником — хотелось защищать Родину.
Всё сложилось удачно
И вот началась СВО. Дружащий со спортом Сергей выглядит моложе своих лет, но это не отменяет фактические паспортные данные. Пришлось думать, как попасть в ряды добровольцев. Контрактная система тогда ещё не была отлажена, под мобилизацию не попадал. На «Госуслугах» увидел объявление о наборе в отряд БАРС (боевой армейский резерв страны)
— По сути, БАРС — это ЧВК, но забирали меня от военкомата. Я своим домашним до последнего ничего не говорил. Когда уже сообщили, что через три дня отправка, пришлось рассказать. Все поначалу в непонятках были, думали, что шучу. Но нет, какие шутки?
Во втором браке у Сергея двое сыновей. Один в 2022 году пошёл служить срочную службу, сейчас ему 25, младшему скоро исполнится 17 лет. Отец объяснил, что не может сидеть дома, что должен идти воевать. Физически он был тогда в порядке — бегал, по мешкам колотил. Но сердце было не на месте. В общем, пошёл. Военным бортом прибыл в Ростов-на-Дону, оттуда отправили на подготовку и комплектование в часть, 150-ю мотострелковую дивизию.
— На полигоне, где мы проходили боевое слаживание, я пробыл семь дней. Постреляли немножко — ночные, дневные стрельбы. Походили, побегали и всё. В итоге я попал в отряд БАРС-17. Там вообще очень много БАРСов. Вначале меня в 12-й записали, потом каким-то образом перепутали списки. Не знаю, плохо или это хорошо. Мы группой земляков, вшестером, попали в один БАРС. В итоге нас посадили в машину и повезли в ЛНР. Вечером приехали в Лисичанск. Картина открылась, надо сказать, угнетающая: шёл дождь, вокруг слякоть, и вот над тобой вздымаются разбитые дома. Одно дело, когда смотришь на такое по телевизору, другое — когда сам в такую обстановку попадаешь. Несколько дней жили в бункерах нефтехимического комбината за Лисичанском, там получили оружие, боекомплект. В один из дней пошли пешком на позиции. Пришли все мокрые. Хорошо, у меня был костюм запасной, а парни потом несколько суток просушиться не могли — костры разводить нельзя, «блинчиков» (блиндажей) нет. Рыли всё сами подручными средствами, согревались работой. В общем, психологически удар был такой серьёзный. Без спортивной выдержки непросто бы пришлось.
— Это была первая линия?
— Между нами и противником метров восемьсот было. Мы жили в таком лесном логе. Но по зиме сверху всё было видно. Хорошо, что БПЛА тогда ещё не так сильно летали. В общем, мы заходили туда группами, рыли окопы, жили какое-то время, потом выходили. Бывало, попадали под миномёты, но как-то всё удачно складывалось. Два раза «укропы» пробовали наступать, но по открытому месту боялись технику вести. У нас техники не было, но оружия было в достатке, отстрелялись.
Спасибо, что живой
В БАРСе Сергей Салимгареев был стрелком, командиром отделения. Получил позывной «Ангара». В его группе были гранатомётчик, пулемётчик и снайпер. Так прошли первые три месяца добровольной службы. Вернулся домой без ранений и задумался о том, чтобы подписать контракт с Минобороны. В августе 2023 года снова отправился на «ленточку». Попал практически на то же направление — Кременная, Красный Лиман. Получил звание сержанта, снова возглавил отделение.
— Я воевал в роте радиоэлектронной борьбы (РЭБ), нас к ПВО относили. Мы глушили вражеские беспилотники, стреляли по ним. Прикрывая небо, помогали штурмовикам заходить на позиции. Когда-то получалось подавить частоту, когда-то нет. А если дрон летит на оптоволокне, его вообще невозможно с помощью РЭБ снять, только «стрелкотнёй».
В первые дни июня 2025 года Ангара попал под удар дрона, получил тяжёлое ранение.
— Мы прикрывали участок дороги в Кременной, — рассказывает Сергей. — Такой сложный участок, там постоянно дроны заходили, технику уничтожали, личный состав. У меня как получилось? Вижу, что вот он, летит, начал работать по нему, а его РЭБ не берёт. Все, кто рядом были, попрятались, я один остался на «открытке» (на открытом пространстве. — Авт.), направляю на него антидроновое ружьё, а его не цепляет. Со стрелкового оружия работать не стал. Дрон то уходил за деревья, то выходил. И тут вдруг выскочил и прямо на меня начал пикировать. Я вижу, что вот он, буквально на высоте десяти метров, успел два-три прыжка в сторону сделать — и в этот момент произошёл взрыв. Я это всё четко помню. Поднимаю голову, сажусь, а ноги нет. Она вся в хлам. По второй ноге тоже ранения осколочные. В тело прилетело. Благодаря бронежилету, думаю, я живой остался. В полевом госпитале мне сначала сделали ампутацию по колено, а когда уже доставили в госпиталь в Москву, доктор сказал, что нужно делать ампутацию выше, чтобы протез носить. Колено всё равно не сохранилось, но кость, сказал, будет только мешать, надо её удалить.
В госпитале Ангара пролежал с 7 июня по 19 октября. И это ещё недолго: некоторые ребята с такими же ампутациями намного дольше лежат.
— У меня задерживаться в госпитале желания не было, хотелось домой. Там я научился обращаться с костылями, ходил на ЛФК, потихоньку стал спортом заниматься. Нос не повесил, в общем.
— Сейчас есть бионические протезы, там суставы даже могут двигаться.
— Да. Но у меня пока стоит протез от Минобороны, обычный. Когда культя сформируется, подсохнет, потом уже можно будет ставить специальный протез. Это уже на следующий год будет.
— Протезирование за счёт государства?
— Да, от государства. В этом плане система нормально работает. Я бы мог уже сейчас пойти заказать, но протезисты сами говорят, что пока не стоит, не торопись, сертификат не пропадёт.
— Вы за рулём?
— Да, я машину сам вожу. У меня же автомат: газ, тормоз — больше ничего не надо.
Своих не бросают!
— Ангарские наши казаки, товарищи из школы «Мужество» рассказывали, что непосредственно с вами взаимодействовали, когда доставляли землякам гуманитарку.
— Да, было такое. У меня брат волонтёрит. Вот они вместе с братом машину нам туда пригнали, уазик. Одно время я на нём ездил, потом меня перевели. Помимо уазика, наши тогда существенную помощь оказали. Генераторы привезли, шанцевый инструмент, шуруповёрты. Хорошее подспорье для укрепления позиций, для строительства блиндажей. Зачастую бойцы со своих зарплат скидываются, покупают что надо. Но ангарчане молодцы — выручают.
— Продолжаете поддерживать связь с сослуживцами?
— Да, стараюсь быть в курсе. Сейчас продвижение пошло на Краснолиманском направлении. Там есть места, которые мы не могли взять больше двух с половиной лет. Там эшелонированная оборона, враг хорошо окопался. Но постепенно благодаря БПЛА, которые бьют технику, бьют врага, мы продвинулись. Спрашиваю у своих: где стоите? Говорят, со старых точек сняли, все ушли вперёд.
— Радуетесь?
— Потом радоваться будем. Сейчас надо дело делать. Есть такое ощущение, что далеко не все у нас осознают, что происходит, с кем и во имя чего идёт война. Да, есть те, кто участвует, помогает, но этого мало. Сейчас пошёл спад, все привыкли, что идёт война, что вроде даже есть какие-то успехи. Но с поддержкой, смотрю, гораздо хуже стало, чем было в 2023-2024 годы. Но ведь ещё далеко не всё закончилось и надо, надо помогать. Бизнес в первую очередь должен включаться. Благодаря тому что там сейчас контрактники стоят, здесь у людей есть возможность работать. Если ты работаешь, зарабатываешь — помогай! Надо помогать своей стране, по-любому надо. Это главная мысль, которую я сейчас стараюсь доносить.
Сергей Ночевной. Фото из личного архива С.М. Салимгареева, 20 ноября 2025, «Ангарские Ведомости»