Вынесенное в заголовок название художественного фильма Василия Шукшина да и сама суть известного фильма про молодого шофёра как нельзя лучше отражают те впечатления, которые остались после знакомства с участником СВО, простым ангарским парнем Сергеем ХЕРТУЕВЫМ.

Вот живёт он, обычный парень, казалось бы, звёзд с неба не хватает и вдруг берёт и уходит на войну. Сам, добровольцем. Уезжает в дальний край, рискует там своей жизнью, хотя мог бы этого и не делать. И пусть нет на его счету каких-то выдающихся заслуг и подвигов, нет государственных наград — разве он не герой? Конечно, герой. Хотя бы потому, что через несколько дней после этого выпуска газеты он снова поедет на войну. Потому что теперь он не просто обычный парень, а воин — великий русский богатырь. Один из тех, чьей силой выползшая из тьмы кровожадная гадина не просто получит отпор, но будет низведена, уничтожена; чьим ратным трудом снова, как это уже бывало, будет обеспечен долгий мир на нашей земле. Непременно будет! Потому что живут такие парни — и нет им числа!

Никаких сомнений

О себе Сергей рассказывает с неохотой. Да и что рассказывать? Родился в Ангарске, рос, учился, отслужил в армии, работал там-сям, на месте не сидел, был то грузчиком, то торговым представителем — дело житейское. В декабре будет год, как Сергей подписал контракт и отправился в зону проведения спецоперации

— Я на самом деле не сразу пошёл, конечно. Долго обдумывал всё, — подбирает слова Сергей и вдруг словно отсекает какие-то сомнения: — У меня два деда воевали. Я всё равно не смог бы сидеть на месте и просто смотреть на это всё.

Сергей не женат. В Ангарске у него мама Антонина Алексеевна и отец Григорий Павлович, оба родителя всю жизнь отработали на стройке в АУС, теперь давно уже на пенсии. Есть два старших брата.

— Как родители отнеслись к решению?

— Тяжело. Но ничего, они же понимают, зачем я пошёл и почему. Так что всё нормально. По возможности, когда на отдыхе, когда есть связь, созваниваюсь с ними, чтобы не переживали.

Смотреть под ноги, слушать небо

Срочную Сергей отслужил во внутренних войсках, сейчас он стрелок, командир отделения, заместитель командира взвода. Поначалу их подразделение стояло во второй линии, теперь ситуация стала меняться, фронт пришёл в движение, иногда приходится вступать в непосредственный огневой контакт с противником.

— По лету было дело, — рассказывает Сергей. — Была поставлена задача занять определённый квадрат, что мы и сделали. Там и сошлись. С 10-15 метров противник вёл огонь.

— Когда новички оказываются на передовой, чему опытные товарищи учат в первую очередь, какой совет самый важный?

— Самое главное — под ноги смотреть. Большое количество потерь от мин. Там заминировано всё, сбрасывается всякой дряни очень много. Один день ты можешь пройти по тропинке нормально, а в другой день пойдёшь — там уже что-то лежит. В воздух тоже надо смотреть. Небо слушать. Главные правила: передвигаться скрытно и стараться смотреть одновременно под ноги и в небо. Если тебя заметят — непременно накроют.

— На какую глубину могут залетать дроны?

— Сейчас у них появились дроны-камикадзе, которые могут до 30 километров летать, это достаточно много. Сами они сидят на подготовленных позициях, которые выполнены с помощью строительной техники, хорошо укреплены, замаскированы. У них землянки, блиндажи с настилами в три наката, мы называем их бомбарями, бомбиками.

За людей отвечаю

— Участие в войне открыло вам что-то новое в вас самих? Может быть, вы стали к чему-то относиться иначе, больше ценить?

— Я стал более ответственным, потому что не только за себя, но и за людей отвечаю. У меня сейчас целый взвод. Я за каждого бойца отвечаю. Стараюсь смотреть, что и как лучше сделать, правильнее, безопаснее.

— Бойцы на передовой понимают, за что они воюют, за что гибнут их товарищи, за что они сами рискуют головой?

— Вообще, да. Конечно, у всех понятия разные и мнения есть разные, но все едины в том, что наша главная задача — помочь людям, которые провели референдум, которые обратились к нам за помощью. Кто-то за своих близких воюет — за Белгород, за Брянск, за Курскую область. Там местных очень много, я почти изо всех регионов там встречал парней, вся Россия там.
Что касается непосредственно местных жителей, я не видел прецедента, чтобы они ставили в упрёк: зачем мы пришли. Все благодарят.

— А какое отношение к противнику?

— Когда я приехал туда, то на самом деле в шоке был: как они своих же мирных жителей дронами взрывают?! Но лично у меня нет какой-то лютой ненависти. Если они сдаются в плен, мы спокойно их отдаём руководству, они уже там сами решают. Перед нами стоит некая задача, которую надо решить, и мы просто делаем свою работу.

— Как считаете, сейчас всё идёт так, как должно, или мы, образно выражаясь, где-то свернули не туда?

— Это сложный вопрос. Лично я считаю, что надо уже мобилизованных домой отпустить — они четвёртый год там. Конечно, они устали, им очень тяжело морально, тяжелее, чем другим.

Это и защищаем

— Как вы относитесь к мирной жизни? Вот мы тут копья ломаем, где нам парковку расширить, где дорожку заасфальтировать… Не обидно?

— Нет, конечно! На что обижаться? Если бы захотел, я бы сам продолжал жить мирной жизнью. Когда я только прилетел в Иркутск, сначала непривычно было, но очень быстро вернулось ощущение, будто и не уезжал никуда. На самом деле хорошо, что тут всё так же, как и было, что все своей привычной жизнью живут. В конце концов, мы это и защищаем.

— А как на фронте относятся к поддержке со стороны волонтёров, к собираемой людьми гуманитарной помощи? Насколько эти сборы действительно ценны?

— Это на самом деле очень важно. Есть вещи очень дефицитные, те же носки тёплые, салфетки влажные. Да много что! Маскировочные сети никогда лишними не бывают. Мы очень благодарны за каждую посылку. Поддержка идёт хорошая. Когда сюда приехал, мне сразу позвонили знакомые: чем помочь? Спасибо всем огромное!

Вернусь — буду работать

— В чём, на ваш взгляд, должна выразиться победа? Взять Киев, Одессу, Берлин?.. Думали об этом?

— Если честно, нет. В первую очередь мы должны освободить от противника ту территорию, жители которой нас призвали, чтобы они смогли вернуться в свои дома, чтобы по ним никто не стрелял. Если для достижения этой цели скажут идти дальше — пойдём. Что тут ещё сказать? Этим летом мы хорошо продвинулись — и в ДНР, и в ЛНР (у меня там воюют знакомые). Какой бы ни была победа, мы стали к ней ближе.

— В какой момент было страшнее всего?

— Страшно было штурмовать. Страшно, когда ты в течение недели крутишься на выжженном пятаке, где осталось только метров десять «зелёнки» — каких-то деревьев, кустов, а над тобой кружат «бабы-яги» — здоровенные такие дроны со сбросами. Когда открытую территорию вокруг простреливают танки, миномёты. По ощущениям это примерно как если тебя поставили к голой стене и стреляют, только по какой-то случайности никак не могут попасть. Это страшно. Когда мы с ещё одним бойцом смогли отойти, потом уже осознали, как нам повезло.

— А самый радостный момент?

— Когда свои тебя встречают, водой поят. Нет ничего вкуснее простой водички, когда ты понимаешь, что пронесло, что можно дух перевести.

— Когда военный контракт закончится, какие дальнейшие планы?

— Пока не думал об этом. Вернусь в Ангарск, буду работать. В любом случае все контрактники остаются в строю, пока не кончится война.
Пока не кончится война!

Сергей Ночевной, Фото Ирина Сергеева,20 ноября 2025, «Ангарские Ведомости»