Первое знакомство с нашим героем – ветераном специальной военной операции Александром Яковлевичем Ильичёвым произошло год назад в Верхнеокинском Доме досуга. В феврале 2025 года там состоялось открытие Года защитника Отечества. Это была совместная акция работников культуры, районного Совета ветеранов и районной молодёжной организации «Лидеры» — встреча трёх поколений «Гордость России – её сыновья». Главными героями встречи стали бойцы специальной военной операции на Украине Илья Мисюряев и Александр Ильичёв.

Затаив дыхание, слушали участники встречи немногословный рассказ двух солдат. Александр Яковлевич в феврале 2025 года уже два месяца пребывал в статусе демобилизованного, а воевал оператором БПЛА. И в Верх-Оку приехал с верным другом – квадрокоптером «Mavic»-3. У него и отношение к этой смертоносной машине, похожей на современную игрушку, было «одушевлённое». Он просил задавать вопросы. Мы бы и спросили, но не знали, что. Стеснялись чего-то.

Тогда, помнится, выручила одна мудрая женщина, спросив, обращаются ли воины к Богу. «В окопах атеистов не бывает», — подтвердили мужчины старую солдатскую поговорку. Александр Яковлевич Ильичёв стал постоянным участником «Встреч трёх поколений» со школьниками Зиминского района.

Уже более осмысленная встреча произошла совсем недавно, накануне Дня защитника Отечества и 24 февраля — даты начала специальной военной операции. Александр Яковлевич рассказал о себе, об опыте войны, поделился мыслями.

Он родился в с. Самара. Родители Ильичёвы перебрались на север, жили и работали в пос. Чистополянский Нижнеилимского района. Юность Александра тоже прошла там. Но малая Родина через много лет в итоге притянула обратно.

Школу окончил в Нижнеилимском районе, затем армия. Александр Яковлевич – воин-интернационалист, срочную службу он проходил в Польше. После демобилизации окончил Техникум физической культуры, получив специальность тренера-инструктора. После учёбы надел погоны – долгое время служил в должности начальника оперативного отдела уголовного розыска в Нижнеилимском районе и в Федеральной системе исполнения наказаний. В 2010 году вышел на пенсию в звании майора.

Приобретённые за годы службы в МВД и ФСИН знания и навыки пригодились на новой работе – в службе безопасности и охраны «Газпрома». За это время семья переехала в Тулун и жила там два года.

После начала специальной военной операции в 2022 году при «Газпроме» было создано три батальона добровольцев. Ильичёв стал одним из них. Родину защищать пошёл уже не мальчиком, но мужем. «Мы были подготовленными – у нас были стрельбы и физическая подготовка, все ребята были спортивные. Так как я внук двух ветеранов Великой Отечественной войны, дедов своих знал и общался с ними, то принял решение практически сразу. Я — патриот, меня так воспитывали», — ответил Александр Яковлевич на вопрос, что им двигало при заключении контракта.

В начале 2023 года доброволец попал в учебку в Тамбове. Прошёл обучение на оператора БПЛА, во вновь сформированном батальоне вошёл во взвод в качестве водителя и оператора БПЛА. Не бывает там узкой специализации. Возил своё звено, работал по разведке и корректировке артиллерии, на вывозе: «У нас была подвижная группа. Помимо этой работы, нас привлекали и на ротацию, и на завоз снарядов. Работа была непрерывной, постоянной и тяжёлой».

Свой первый день войны он не забудет никогда.

— Такое забудешь… Мы попали под Бахмут, сразу с марша нас завели на дислокацию в Соледар. Мы помогали тогда ЧВК «Вагнер». Они брали последний район девятиэтажек. Мы помогали им вести корректировку огня. Некоторые ребята пришли с романтическими представлениями о быстрой победе. Первый обстрел выбил романтику напрочь. Начались трудовые будни, которые требовали эмоционального и физического напряжения, преодоления.

Нас встретили вагнеровцы, сказали надевать бронежилеты и ехать в Соледар. А туда нужно заезжать без света, с расстоянием между машинами до 50 метров. Мы тихо крались до Бахмута. И наступил рассвет. Мы получили задание выехать на точку, поднять БПЛА и просмотреть весь район. Небо ясное – это опасно. Ты понимаешь, что ты на войне, но осознать ещё не можешь.

Нашли позицию на косогоре, с которого весь Бахмут, как на ладони. Зелёнки ещё не было, кусты срезаны снарядами, укрытия нет. Но взлетать нужно. Все боятся коптеров, поэтому станции радиоэлектронной борьбы работают с обеих сторон. Коптер не слушается, отключается от системы ведения. А приказ – срочно, враг наступает, нам нужно видеть. А мы не можем подняться. Хотели поехать ниже, но наш уазик подбили. Первое задание мы не выполнили. Получили за это, конечно. Учили нас одному, а оказалось совсем не так. Спокойный подъём коптера – это только теория. Вечером сидели, разрабатывали решение.

Кстати, расположились мы в частных коттеджах. Нам достался дом, набитый нацистской символикой, вплоть до того, что кухонные ножи со свастикой, флаги СС, фотографии детей такие же. Злость пробирала: как так, ведь вот, совсем недавно они были вроде наши?

Вторую задачу мы отработали чётко. Взлетели, скорректировали, помогли работать. «Вагнер» потом ушёл, мы встали им на замену. В тот момент понесли большие потери. Под постоянным обстрелом и отрезанными от снабжения бойцы держались очень долго, деля кружку воды на двоих, под огнём вывозя «двухсотых» и раненых.

Потом было Курдюмовское направление – это под Горловкой, на Северском Донце. Тяжёлых набегов сильно не было. Работа заключалась в разведке и корректировке. Обстрелы были, но это было не то, что в Соледаре.

— Нас снабдили нормально, улучшилась связь с подразделением ополченцев ДНР. Мы с ними нашли контакт. Они показал все тропы, где можно двигаться более-менее безопасно, минные поля, дороги. Они нам помогли, работа наладилась. Помимо того, что я до секунды выполнял свою работу – оператора БПЛА, я возил снаряды, вытаскивали раненых, бойцов, доставлял продукты прямо на точки. Было опасно, просчитывали всё до секунды. Старались вписаться в «Золотой» час – на рассвете, когда менялась смена операторов коптеров у врага. Грамотный боец всё рассчитывает. Просто так, как по бродвею, там не ходят.

У нас на экране коптера палитра, там видно всё. И мы в программе просчитывали, сколько метров от одной точки до другой. И где можно укрыться. У нас никто не погибал. Было страшно, но мы знаем, как идти. Мы были глазами артиллерии, и перед выходом она прорабатывала маршрут, то есть вражеские огневые точки.

Раньше элитными подразделениями в войсках были десантники, а теперь десант не может высадиться на территорию врага, потому что даже подлететь не сможет. Теперь элита — войска беспилотных систем.

Тяжело было в Соледаре. Мы сами ямы копали, по колено в жиже и холоде. Было сложно выставить птицу, их ловили спутники, взлёт виден. Сразу на точку прилетает снаряд. Сейчас проще, работает РЭБ, все подразделения БПЛА работают в блиндажах. Я застал это: оборудование – большой экран, поднял «птицу», выставился и спокойно следишь и управляешь ею на мониторе. Увеличилась дальность полёта БПЛА, большие «птицы» могут покрывать расстояние до 50 км. Малая авиация – скорость до 100 км/час, может удалиться на расстояние до пяти километров.

А ещё Александр с горячей благодарностью отзывался об окопных свечах, маскировочных сетях:

— Маскировочные сети очень нужны – они горят и рвутся. Свечи окопные – это просто не знаю, как выразить. НП свечами можно согреть до приемлемой температуры для сна, кружку чаю вскипятить. Сырость сильно доставала. У нас в Сибири минус 10 – мы радуемся, весна наступила. А там те же минус 10 с ветром и сыростью ощущается в два раза холоднее.

Александр Ильичёв однажды стал одним из героев репортажа на Первом канале. Это было в сентябре 2024 года. Корреспондент брал большое интервью у бойцов и командира отряда «Факел» добровольческого корпуса. Это было под Торецком. Враг там окапывался 10 лет. Разрушить такие укрепления невозможно даже авиабомбами. Но и в этом случае операторы БПЛА выходят на первый план – беспилотники работают точечно, уменьшая количество живой силы противника, сбрасывают снаряды на позиции. Называют себя операторами полезной нагрузки. Взрывотехники часто сами и изготавливают эту «полезную» нагрузку.

Работа оператора интересная. Но Александр Яковлевич, кроме полётов, был водителем. Его позывной – «Ветер». Сначала его назвали «Викингом». Действительно, наш герой светловолос и голубоглаз. Но это чистый славянский тип, ведь предки его пришли в Сибирь из Центральной России. Русский он – не захватчик и не наёмник. Вскоре «Викинг» трансформировался в «Ветер». Такой позывной был у его друга, который служил в Афганистане. Друг жив и здравствует. Он разрешил Александру дать позывному новую жизнь.

А машину «Ветра» называли «Ветерок», и ездить с ним бойцы любили, доверяли. Машина считалась счастливой, была хорошая, новая – УАЗ «Фермер», ни разу не подвела.

Ранен Александр Яковлевич не был, хотя несколько раз в живых оставался только благодаря невероятно острому зрению – вовремя замечал в небе вражеский беспилотник. Но контузию получил. Однажды два раза за один день попал под обстрел. Контузию «Ветер» пережил на таблетках, а его ещё сильнее пострадавший товарищ, выжил лишь чудом.

Александр Ильичёв рассказывает:

— С противником воочию не встречался. Видел только, как однажды провозили пленного. Везли так, чтобы на того пылинка не села, тряслись и охраняли. Не знаю, что у нас за менталитет такой. Если наш боец попадает в плен, с ним творили бесчеловечные вещи. А к тем, кто был у нас в плену, – другое отношение. Пленные «азовцы», к примеру, были в идеальных условиях.

— Убивал ля я людей? Слово «людей» здесь неуместно. Это война и враг. Нужно исходить из такой точки зрения: если не мы их, то они нас. Чтобы нажать сброс на коптере, тоже нужно себя преодолеть. После демобилизации также трудно осознать, что живёшь в другой обстановке, забыть — тяжело. До сих, когда самолёт преодолевает звуковой барьер, раздаётся хлопок, автоматически срабатывает — скрыться, обезопасить себя, найти автомат.

— Реабилитация возвращающихся бойцов должна быть другой. Врачи, безусловно, высокопрофессиональные, но не по нашей части. Они не понимают, через что проходит боец, нужны военные психологи, психиатры. Далеко не все ребята могут справиться с собой, когда накатывает до сердечной боли. Нужны психологи, которые смогут лечить военную псхотравму.

— Есть у меня пример, как не вписываются люди в мирную жизнь. Боец демобилизовался по ранению. Жилья нет, работу найти не смог, потому что живёт в селе, автобус в город ходит утром и вечером. По времени утром он на работу не попадает, в городе жильё купить не может. Перебивался случайными заработками. Да, государство предоставляет нам достаточно много возможностей. Но везде много подводных камней. Это нужно работать индивидуально и целенаправленно с каждым человеком. Я перед ним колено преклоню: его снял снайпер, у бойца тяжёлое ранение, сколько он перенёс. Жилья ему не смогли предоставить, жить с родителями взрослый человек, побывавший на войне, не может. В биографии – отбытый срок и беззаветный героизм в боях на СВО. И вот он снова подписал контракт, уже год числится без вести пропавшим. А всего лишь нужно было, чтобы нормально ходил автобус. Почему перевозчик становится хозяином судьбы героя? А этот парень — герой. Ветераны никогда этого не поймут.

В некоторой степени я тоже занимаюсь социализацией вернувшихся с фронта. Ассоциация ветеранов СВО г. Зимы и Зиминского района, руководителем которой я являюсь, призвана заниматься и этим. Уверен, нужно работать индивидуально с каждым. Хотя основная цель Ассоциации – патриотическая работа среди молодёжи.

В декабре 2024 года контракт Александра Ильичёва закончился. В совокупности вместе с учебкой 1 год и 8 месяцев. Он награждён медалью «За храбрость».

Александру Яковлевичу 55 лет. И даже после тяжёлого опыта войны он выглядит моложе своих лет. Сам он связывает этот факт со спортом. Александр Ильичёв в молодости — чемпион мира и Европы среди юниоров по универсальному бою. Помимо работы в системе МВД, занимался рукопашным боем, был тренером-инструктором по универсальному бою. Старший сын пошёл по его стопам – тренерским. Он тренирует рукопашников в Тулуне, окончил техникум физической культуры, специализировался на восточных единоборствах. Младший окончил университет, работает в «Газпроме». Два сына у Александра и Ирины Ильичёвых и две приёмные дочери. Уже есть внуки.

Перед самой СВО Ильичёвы перебрались на «историческую родину» главы семьи: «Самара мне нравится, её основал мой прапрапрадед. Уже почти перед СВО я предложил жене, давай переедем на Самару, тянет меня туда. Люблю это село, реку, детство прошло там. Переехали и душа воспряла, малая Родина тянет к себе», — поделился Александр Яковлевич.